Звезды советского экрана, прошедшие через войну


для слабовидящих:[ A+ ] /[ A- ]

(По материалам экспозиции, открытой в Центральном музее Вооруженных сил России)

Лента вверх

1

В музее Вооруженных сил эта экспозиция – одна из самых пронзительных. С пожелтевших фотографий на нас смотрят артисты. Совсем молоденькие и еще никому не известные. В гимнастерках, пилотках и боевых орденах…

Старший сержант Никулин

Никулин

В Великую Отечественную войну воевал под Ленинградом. Весной 1943 года заболел воспалением лёгких и был отправлен в ленинградский госпиталь, а сразу после выписки оказался контужен во время авианалёта на Ленинград. После выписки в августе 1943 года Никулин был направлен в 72-й отдельный зенитный дивизион под Колпино. Был демобилизован в мае 1946 года в звании старшего сержанта; за время войны был награждён медалями «За отвагу» (первоначально был представлен к ордену Славы III степени), «За оборону Ленинграда» и «За победу над Германией». Победу встретил в Прибалтике.

«Первого убитого при мне человека невозможно забыть. Мы сидели на огневой позиции и ели из котелков. Вдруг рядом с нашим орудием разорвался снаряд, и заряжающему осколком оторвало голову. Сидит человек с ложкой в руках, пар идет из котелка, а верхняя часть головы срезана, как бритвой, начисто…» — так вспоминал свою войну всенародно любимый артист.

Старший сержант Папанов

Папанов

С первых дней войны находился на фронте. Был старшим сержантом, командовал взводом зенитной артиллерии. В июне 1942 года получил тяжёлое ранение под Харьковом, несколько месяцев провёл в госпитале и в 21 год стал инвалидом третьей группы

«Разве забыть, как после двух с половиной часов боя из 42 человек осталось 13?» — вспоминал Анатолий Дмитриевич.

Рядовой Пуговкин

Пуговкин

18-летний самородок из самодеятельности снимался в картине «Дело Артамоновых». Эпизод с его участием досняли 22 июня 1941-го. А 24-го Михаил ушел на фронт добровольцем. Первый бой принял безоружным: на Смоленщине автоколонну с призывниками разбомбила немецкая авиация, выжили несколько человек. В августе 1942-го разведчик стрелкового полка рядовой Пуговкин получил ранение в ногу под Ворошиловградом. Началась гангрена, бойца готовили к ампутации. Он взмолился: «Доктор, нельзя мне без ноги, я же артист!» Хирург спас ногу и спас жизнь. Через год комиссованный Пуговкин отплясывал на съемочной площадке фильма «Свадьба». Никто не видел, как после каждого дубля он выливал из сапога кровь.

Гвардии рядовой Ростоцкий

Ростоцкий

Будущий творец бессмертного фильма «…А зори здесь тихие» прошел с автоматом в руках от Вязьмы и Смоленска до Ровно. 11 февраля 1944 года под городом Дубно на Западной Украине гвардии рядовой Станислав Ростоцкий получил тяжелое ранение. Шесть месяцев по госпиталям: операции, пункции, перевязки… В августе 1944 года кавалера ордена Красной Звезды комиссовали как инвалида второй группы.

Актриса Серова

Серова

Валентину Серову отправляли в эвакуацию. Но «Ташкентскому фронту» она предпочла настоящий. Любимица страны и ее армии, она всю войну в составе концертных бригад ездила на передовую. Актриса вспоминала, как приходилось гримировать посиневшие от холода губы и руки, а за кулисами, чтобы согреться, пить — по глотку — из фляжки спирт. Валентине Серовой ее муж Константин Симонов посвятил пронзительное стихотворение «Жди меня», которое фронтовики сравнивали с лекарством от тоски по оставленным дома любимым.

Лейтенант Смирнов

Смирнов

У Алексея Смирнова было 11 боевых наград, но о войне он вспоминать не любил. Командир огневого взвода 169-го минометного полка прошел путь от рядового до лейтенанта. Несколько раз он сходился с немцами врукопашную, в наградных документах отмечали его отчаянную смелость. Очень хотел поучаствовать в штурме Берлина, но был тяжело контужен. Кто бы мог подумать, что в биографии смешного и трогательного персонажа «Операции «Ы» не одна рукопашная с фашистами. Что-то чудесное было в этом втором явлении актера в наш мир. Аналогий в духовной истории России — не счесть. Практически каждый чудотворный образ был утерян и вновь обретен. На пепелище, в чердачном хламе… В тот самый момент, когда был больше всего нужен людям. Вот и пыльный альбом с фронтовыми фотографиями Алексея Смирнова нашелся именно тогда, когда нам потребовалась хоть какая-то поддержка предков. Вспомните зловещее перепутье начала двухтысячных: возвращаться назад стыдно, идти вперед, не имея тыла, — страшно. Тогда-то мой приятель, питерский историк Валентин Морозов, и нашел этот альбом. Копался в старых фотографиях, лежавших грудой под диваном у дальней родственницы, — и вдруг как током ударило. Паренек с аккуратным полубоксом, с немецким пулеметом наперевес показался смутно знакомым. Неужели?! Один из самых трогательных комедийных актеров эпохи оказался бесстрашным воином. Орден Красной Звезды, два ордена Славы, медали «За отвагу», «За боевые заслуги»… А еще старый альбом в темно-красной плюшевой обложке в который раз открыл нашу самую страшную военную тайну, так и не понятую врагами, — не нужно лишний раз будить в смешном и нелепом тунеядце Феде разведчика Смирнова. И сколько таких Алексеев Смирновых среди нас, не знают ни наш Верховный главнокомандующий, ни министр обороны, ни аналитики ЦРУ.

Иннокентий Смоктуновский

Смоктуновский

Смоктуновский попал на фронт в 1943 году, едва исполнилось 18 лет. И сразу в пехоту, которую нещадно выбивали в боях. После Курской дуги участвовал в форсировании Днепра. Четыре миллиона человек убивали друг друга на берегах великой реки, наши безвозвратные потери — 417 323 убитых, больше миллиона раненых. А его даже не царапнуло. За доставку донесения под огнем он был представлен к медали «За отвагу». Но эту первую свою награду Смоктуновский получил последней. Через 49 лет ему вручили ее на сцене МХАТа. В декабре 1943-го в боях под Житомиром он попал в плен. Бежал. Умирающего от голода в зимнем лесу сержанта Кешу нашла и спасла украинская крестьянка Василиса Шевчук. Он звал ее бабой Васей и, став народным артистом, помогал всем чем мог до самой ее смерти… В феврале 1944 года Смоктуновский уже воюет в партизанском отряде имени Ленина. В мае возвращается в состав регулярных частей Красной Армии. Вторую медаль «За отвагу» он получил, командуя отделением автоматчиков 641-го гвардейского стрелкового полка. Смоктуновский не любил носить награды и рассказывать о войне. «Я не делал ничего такого, — писал он, — чего не делали бы здесь все остальные: упасть, отползти, пригнуться, встать за укрытие, переждать секунду артналет, лежа на дне воронки, нырнуть в канаву от летящей сверху бомбы — в общем, я делал все то, что делали все, каждый вокруг нормальный солдат, боец, человек». До последних дней ему снилось самое страшное из увиденного на войне: расстрелянный и сожженный в засаде под чешским городом Седлецом отряд наших кавалеристов. «Застывшие всадники в исковерканных седлах с приваренными к сапогам стременами. Задранные головы лошадей с лопнувшими глазами, на черно-маслянистых лицах воинов жестко торчали из-под лихо заломленных кубанок спаленные чубы волос… Как чудовищные экспонаты жестокости войны, немо вопия с обеих сторон дороги, они провожали нас, идущих вперед к жизни, победе, будущему…». Вторую часть своей исповедальной книги «Быть!» он назвал «Ненавижу войну». А закончил ее Смоктуновский гвардии старшим сержантом в немецком городке Гревесмюлене. «Не верьте, что на войне не страшно, это страшно всегда. А храбрость состоит в том, что тебе страшно, а ты должен преодолеть животный ужас и идти вперед, и ты это делаешь», — написал он незадолго до смерти.

Лейтенант Этуш

Этуш

У студента театрального училища Владимира Этуша была бронь. Но осенью 1941-го, увидев, что в зале сидит всего 13 человек, он понял, что людям стало не до театра. 16 октября Этуш ушел на фронт добровольцем. Сражался в горах Северного Кавказа, освобождал Ростов-на-Дону, Украину. Награжден орденом Красной Звезды, медалями. В 1944-м лейтенанта Этуша тяжело ранило, и, получив вторую группу инвалидности, он демобилизовался.

Матрос Юматов

Юматов

Однажды пригретая Юматовым корабельная дворняга, испугавшись обстрела, прыгнула за борт. Матрос бросился за ней, а в торпедный катер угодил немецкий снаряд, погиб весь экипаж… Георгий Александрович потом подсчитал, что мог железно погибнуть не менее ста раз — во время десантов на Малую землю и в Евпаторию, при штурмах Бухареста, Будапешта и Вены. Но рулевой-сигнальщик бронекатеров Азовской и Дунайской флотилий всем смертям назло выжил.

Лента вниз